June 3rd, 2014

Buy for 30 tokens
Buy promo for minimal price.

КАТЫНЬ - АРГУМЕНТЫ

Главные из этих свидетельств и фактов о непричастности советского руководства к расстрелу, включая прямые «вещественные доказательства», сводятся к следующему.

1. Найденные на месте расстрела гильзы немецкого производства калибра 6.35 и 7.65 мм (фирмы ГЕКО / GECO, а также RWS), свидетельствующие о том, что поляки убиты из немецких пистолетов, поскольку оружие таких калибров на вооружении нашей армии и войск НКВД не стояло. Попытки польской стороны «доказать» закупку в Германии специально для расстрела польских офицеров таких пистолетов являются несостоятельными, поскольку никаких документальных фактов этого не существует (расстрелы органами НКВД, естественно, проводились только из штатного оружия).

2. Руки у части расстрелянных офицеров были связаны бумажным шпагатом, который в СССР не производился, что ясно свидетельствует о его иностранном происхождении.

3. Отсутствие в архивах каких-либо документов о приведении приговора в исполнение (именно приговора, а не «решения Политбюро ЦК ВКП (б)», которое принимало только политические решения) при том, что сохранилось подробное, документированное описание процесса доставки военнопленных поляков в распоряжение УНКВД по Смоленской области (документы были переданы польской стороне в начале 1990-х гг.) является реальным подтверждением того, что скрывать здесь советскому правительству чего-либо (кроме факта отправки пленных в лагеря под Смоленском на работу) было нечего, так как, если бы хотели уничтожить все следы - как, якобы, уничтожили «документы об исполнении расстрела» - безусловно, уничтожили бы и «этапные списки».

4. Найденные на части трупов расстрелянных офицеров документы (и немцами в ходе эксгумации в феврале - мае 1943, и нашей «Комиссией Бурденко» в 1944 гг.) - в частности, удостоверения офицеров, паспорта и другие удостоверяющие личность документы (квитанции, открытки и т.д.) для любого следователя определенно свидетельствует о нашей непричастности к расстрелу.

Во-первых, потому, что НКВД никогда не оставил бы таких документальных улик (равно, как и газет «именно весны» 1940 г., обильно «найденных» немцами в могилах), что прямо предписывалось специальной инструкцией; во-вторых, потому, что если бы документы - по каким-то причинам - и оставили, то они были бы у всех (или у большинства) расстрелянных, а не у «избранной» части (напомним, из 4123 эксгумированных немцами тел документы были только у 2730). Где, когда в СССР у лиц лишенных свободы оставляли на руках документы?

Немцы же в 1941 г. оставить у расстрелянных документы вполне могли: им тогда бояться было нечего и некого: они считали, что пришли навсегда, и ранее (весной - летом 1940 г.) целенаправленно и совершенно не скрываясь уничтожили около 7000 представителей «польской элиты» (в частности, в Пальмирском лесу под Варшавой, - т.н. «Пальмирский расстрел»).

5. Подтвержденные многочисленными свидетельскими показаниями (и нашими, и польскими) свидетельства о присутствии пленных польских офицеров под Смоленском во второй половине 1940 - 1941 гг.

6. Наконец, отсутствие реальной «технической» возможности «незаметно» расстрелять нескольких тысяч человек в 1940 г.: урочище «Козьи горы», расположенное недалеко от железнодорожной станции Гнездово, до начала войны было открытым и посещаемым местом (17 км от Смоленска), любимым местом отдыха горожан, районом, где располагались пионерские лагеря, проходило «много дорожек в лесу» и находилась дача НКВД (сожженная немцами при отступлении в 1943 г.), расположенная всего в 700 метрах от оживленного Витебского шоссе, с регулярным - включая автобусное - движением (сами захоронения находятся всего в 200 метрах от шоссе). Что принципиально важно: место никогда не закрывалось для посещения до 1941 г., когда немцы обнесли его колючей проволокой и поставили вооруженную охрану.

7. Кроме того, следует особо подчеркнуть, что в СССР никогда не производилось массового расстрела иностранных военнопленных (исключая индивидуально осужденных по закону за уголовные преступления тех же поляков в 1939-41 гг.), особенно офицеров. Тем более никогда во вне судебном порядке, без оформления соответствующих предусмотренных законом процедур.

Здесь же всех пытаются убедить в том, что несколько десятков тысяч иностранных граждан были расстреляны по решению Политбюро ЦК ВКП (б), т.е. руководства политической партии (пусть и правящей), которое, повторим, могло принимать - и принимало - только политические решения, получавшие в дальнейшем обязательное формально-юридическое оформление, которого, повторим, нет.

Все эти аргументы и факты, однако, или сознательно игнорируются, или просто откровенно замалчиваются заинтересованными антироссийскими польскими и западными силами, и их сторонниками в РФ (в первую очередь, теми, кто активно содействовал распространению у нас «Катынского мифа» в конце 1980 - первой половине 1990-х гг.).

В связи с последним замечанием, еще раз обратим внимание на смысл главного «доказательного» документа, на котором основывается версия о расстреле поляков «подручными Берии» - «Записки Берии в ПБ ЦК № 794/б от _____ марта 1940 г.» (дата отсутствует).

А смысл состоит в том, что два десятка тысяч поляков предлагается расстрелять «в особом» порядке по решению «тройки» НКВД персонального состава. Как уже неоднократно отмечалось в многочисленных исследованиях и публикациях, такой порядок осуждения на смертную казнь - полный правовой абсурд.

Во-первых, потому, что «тройки», имевшие право осуждать на расстрел - и имевшие должностной, а не персональный состав - были упразднены еще в ноябре 1938 г., и в 1940 г. таких «расстрельных» троек просто не было.

Во-вторых, потому, что «Особое совещание» при НКВД (ОСО), которое и подразумевается под «особым порядком», могло осуждать максимум на 8 лет исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ) - на что, собственно, и были осуждены военнопленные поляки, участвовавшие в 1940-41 гг. в строительстве шоссе Москва-Минск - поскольку права осуждать на расстрел у Особого совещания не было.
http://ruskline.ru/analitika/2012/06/23/katynskij_rasstrel_fakty_kotorye_nevozmozhno_ignorirovat/

Я думаю, что если бы советскому руководству очень захотелось бы расстрелять поляков в разрез всем установленным действующим процедурам, то нашли бы быстрый и незаметный способ, по крайней мере не "вплетали" бы в это дело "решение политбюро". /